Глава 9. Ненаписанные истории ----------------- Ужас

В начале это приходит как лёгкая форма усталости или лени, нежелания общаться с людьми, хочется прийти домой и свернуться калачиком. Потом дома становится как бы скучно, и одновременно между любым желанием и действием возникает словно стеклянная стена. Эта скука вдруг разворачивается в тоску или отчаяние, которое заполняет все пространство души, как смердящий труп. Уже хочется её победить, но не знаешь как, и ничто не можешь сделать, чтобы это побороть. А что делаешь, не помогает. Хочется немедленно умереть.

Иногда это начинается по-другому. Мне снится сон, что надо мной издевается некая невидимая сила, которая не даёт мне включить свет в квартире, гасит лампочки, отключает ток, закрывает окна, задувает свечи. Я мечусь в отчаянии и одновременно в глубоком ужасе. Я просыпаюсь. Четыре часа ночи, темно. Не бывает атеистов в окопах под огнем и ночью в темноте рационалистов тоже не бывает. Я зажигаю свет, чтобы проверить, сможет ли он гореть, и он нормально горит. Но вдруг скрипнет мебель или раздастся пара сухих щелчков, ничем не особенных, но почему-то одновременно в разных углах комнаты. Я начинаю думать, как может рассыхающийся шкаф в левом углу знать про оседающий стул в правом, и списываю это на ошибку восприятия, но как-то неприятно и не по себе, и хочется оставить свет горящим.

Утром все вроде нормально, но потом я понимаю, что тьма из сна никуда не делась, а застилает мне мозг, присутствуя изнутри и не давая ни на чём сконцентрироваться. Она проявляется то как вспышка отчаяния, то как внезапно навалившаяся усталость. Начинаю подозревать, что схожу с ума, и читаю википедию: все сходится.

Одновременно я думаю, что на любое описание мира, дозволяющее чудо, следует и возможность невыразимого ужаса.

В детстве мне снилась деревня, на которую иногда накатывала смертельно опасная тьма, и нужно было за несколько секунд, пока бил колокол, успеть добежать до ближайшего дома. И пока бежишь, видно, как она распространяется из глубины улицы, обволакивая фонари, которые горят, но уже не светят, и уже фонарь над моей головой тоже.

Ещё в этой деревне была канава с водой, и там, под водой парил орёл, что тоже было страшно. А снаружи в поле стояли остовы животных, которые не успели убежать, и умерли от страха стоя.

Итак, регулярно, раз в месяц или три на меня накатывает душераздирающая депрессия. Иногда мне кажется, что я её не переживу, если позволю ей развиваться по своей внутренней логикой, и всякий раз я нахожу способ её сломать, перебить развлечением, лекарством или переменной мест. Но этот способ расходуется до конца, и когда-нибудь способы закончатся.

 И если у меня особенно плохое настроение, я слушаю Аббу. Если я слушаю  Аббу – это действительно плохой знак. Особенно если это «Happy new year». Это вообще хана. Когда способы противостоять беспробудному отчаянию закончатся, я тоже закончусь. Но пока я выплываю. И когда я выплываю, я иду к противоположному состоянию – космического подъёма.

Это непросто внезапный сбой концентрации нейромедиаторов – это антипод просветления, когда вдруг соприкасаешься с априорной бессмысленностью человеческого существования. Это и есть честное признание своей природы без буддийских мудростей. Нет ничего, ради чего стоило бы жить. Нет никакой цели, которую бы ты мог придумать, используя для этого другую цель.

В целом есть три корня депрессии – химический, социальный и метафизический. Химический состоит в сбое в работе определённых нейромедиаторов в мозгу, и там может быть много причин.

Метафизический состоит в осознании априорной бессмысленности человеческого существования – что мы биороботы, причины и цели нашего поведения определены естественным отбором, и даже наши иллюзии им обусловлены, и помимо того ничего нет. Как только ты способен показываешься переписать свои жизненные цели, ты оказываешься перед пустотой – нет никаких целей, которые бы не были обусловлены процессами эволюции. Удовольствие, потребности есть, сохранять жизнь, доминировать и распространяться – всё это сформировалось путём отбора. Если ты придумываешь новую цель в жизни, ты прямо или косвенно опираешься на эти. И чем яснее твой разум, тем яснее ты понимаешь, как именно ты их использовал. Например, если ты задумал новую суперцель – полететь на Плутон – то это вполне укладывается в инстинкты распространения, доминирования и ориентировки.

Социальный корень депрессии в том, что существа с более низким социальным статусом в стае обычно более подавлены. Это доказано в опытах на крысах, и мышах, и ещё каких-то хомяках. Отсутствие общения ведёт к депрессии.

Безусловно, депрессии способствуют и возрастные изменения мозга. Но есть ещё и информационный корень депрессии – это исчерпание новизны в мире. Когда я вхожу в огромный книжный магазин – мне ничего не интересно – поскольку я прочитал не одну книгу в каждом классе книг – детектив, религиозная литература, история, фантастика – и примерно знаю, что может быть написано в остальных. Во всяком случае, мне так кажется. Все низко висящие фрукты собраны. Не то в детстве – я не знаю, как строен паровоз и могу это узнать прямо сейчас! Но ведь и сейчас я не знаю всех деталей работы кривошипо-шатунного механизма или как его зовут? Почему же мне не интересно это – потому что я знаю, что это знание бессмысленно, бесполезно и скоро забудется. Нет той детской установки на обучение всему подряд.

А ещё одна причина депрессии у взрослого человека – это осознание неизбежности смерти и того, что всё хорошее – в прошлом. Жизнь не только бессмысленна, но её мучительность будет нарастать и затем она обратится в абсолютное ничто. И из этой троицы – бессмысленность, мучительность и ничто – именно «ничто» сохраняет какой-то ареол интересности и привлекательности. Вау. Вот почему так хочется умереть.

Но мы забыли главный суперкорень депрессии – это несчастная любовь. Счастливая любовь – это когда юноша и девушка встретили друг друга в старших классах школы, мгновенно взаимно влюбились в друг друга, и прожили до конца жизни в чём-то вроде непрерывного вялотекущего взаимного оргазма.  Всё, что не укладывается в эту схему – это несчастная любовь, с ссорами, расставаниями, одиночеством, навязчивостью, изменами и всей прочей хренотенью. Поскольку эта идеальная схема явным образом нереализуема, то почти у каждого и очень часто любовь бывает несчастной. Так-то, дружок.

Можно сказать, что несчастная любовь – это нереализованная потребность быть с другим человеком. И эта потребность внутренне противоречива. Например, она чередуется с потребностью побыть одному или общаться с несколькими разными людьми. Или она требует примирения с определёнными недостатками другого человека.

Но поскольку идеальная любовь по определению недостижима, то это создаёт непрерывный саспенс в жизни человека – стремиться к ней, и соответственно, создаёт иллюзию обладания целью, движения к ней и наполненности жизни смыслом. То есть то же, что вгоняет нас в самую депрессию, то же и придаёт жизни смысл! Страшно подумать, что будет, если это конструкция рухнет.

Глава 9. Ненаписанные истории ----------------- Большой пожар

В детстве я придумал такой сюжет фантастического рассказа: некто изучает масштаб самых больших в мире пожаров и обнаруживает, что распределение их размеров имеет толстый хвост. То есть гипотетически вероятен пожар, который может охватить всю поверхность земли. Чтобы бороться с этим, создаётся огромный парк пожарной техники, но моделирование показывает, что большое количество техники не спасает – она сама может загореться.

К слову, есть теорема о том, что любая экзотермическая реакция, распространяясь в объёме, может превратиться в детонацию, то есть во взрыв, если объём достаточно велик. То есть, грубо говоря, километровая куча прелых листьев может взорваться. Теперь подумаем о торфяных болотах. Здесь уместна метафора перехода низового пожара в верховой в лесу, а затем его в огненный шторм. Каждая следующая ступень отличается большим масштабом и большей скоростью распространения – как тление бумажки и её горение пламенем.

Глава 9. Ненаписанные истории ----------------- Семь

Рассказ о том, как в одной комнате в деревенском доме собрались несколько человек, Один из них за чем-то выходит и исчезает, другой идет посмотреть куда делся первый, и тоже исчезает. В результате остается один человек, который придумывает разные версии – от прозиаческих – розыгрыш или отравление метаном, до ужасных – мистика или убийство. В конечном счете он тоже решает выйти – все кончается словами «Я открыл дверь».

Глава 9. Ненаписанные истории ----------------- Сценарий «Трансгуманист»

Среднеотдалённое будущее. В некой стране, сочетающей признаки допетровской Руси, Гулага и современной России, действует беспощадный клерикальный режим. Люди живут серой жизнью, борясь за кусок хлеба. (Темы из «дня опричинка» хорошо пойдут.)
Молодой герой Петя вступает в ряды борцов с трансгуманистами – засланными врагами агентами-оборотнями, притворяющимися обычными людьми. Они проводят рейды по кварталам (тема из «Обитаемого острова»). Там они находят нашпигованными высокотехнологичными устройствами людей, которые стараются притвориться обычными. Постепенно выясняется, что они и не такие плохие. Петя влюбляется в девушку.

Трансгуманисты добывают из-за рубежа разные устройства, чтобы продлить жизнь и развить разные способности. (Аналогия: фильмы про вампиров).

Петя переходит на сторону трансгуманистов, они готовят революция и уничтожают прогнивший режим одним ударом в центр и переходят к созданию светлого будущего и счастья для всех.

Кадры: трансгуманист может превращаться, являя свою силу и приобретая сверхспособности.

Кадры: в совершенно невзрачного человека тыкают пальцем с криком "трансгуманист", и тут-то он перевоплощается.

Глава 9. Ненаписанные истории ----------------- Роман «Исчезновение»

 

В последний год школы и после школы я написал, точнее сказать начал писать и не закончил, свой первый роман – «Исчезновение». Суть его в том, что с Земли исчезли все люди, кроме меня.

Основной приём – это сдвиг из одного параллельного сюжета в другой при каждой смене глав. В первой главе я остаюсь один. В следующей – я и друг Денис. В другой – я и Аня.

Чтобы это отметить, каждая глава называется не главой, а по-другому. Например: Акт 3, Глава 5, Часть 7, Раздел 12 – все они следуют друг за другом подряд.

Сюжеты глав отчасти повторяются, но в целом можно проследить развитие сюжета. В начале я узнаю, что исчезновение неизбежно. Затем обнаруживаю, что действительно остался один. Затем или нахожу того, с кем я остался вместе, либо посещаю дом девушки, которую я любил – Нади. В этом сюжете люди заменены на фарфоровые слепки. Параллельно описываются технические последствия катастрофы – столкнувшиеся машины, отключение электричества. Затем описываются те хулиганства, которые я мечтал учинить, но не позволял себе – поджоги, разгромы, а также поиск необходимого снаряжение и боеприпасов. Потом все сюжеты сходятся на том, что герой или герои находят исправную машину и с разными приключениями направляются на юг, в Европу.

С точки зрения формы это был роман состояний. То есть я брал некий эстетический момент или переживание героя и подробно его описывал, а потом от этого плато переходил к следующему. Вот клубы дыма от горящей машины ползут по небу, как чёрная вата. Вот я разглядываю фарфоровую копию любимой девушки. Вот я мчусь на грузовике, а за мной бежит стая собак, в которых я стреляю из автомата. Это картины, а не развитие действия; сюжетное развитие минимально и служит для перехода от одной картине к другой, в каждую из которых я могу углубляться, вырисовывая метафорами детали.