Глава 7. Погрузка на корабль ----------------- Поезд

По бескрайней ледяной равнине мчится поезд Москва-Мурманск. Как копыта, перестукиваются колёса. Пустые верхушки берёз скачут над линией горизонта. Близкие деревья мчатся как угорелые, а далёкие неспешно плывут, подгоняемые метелью. В замороженное окно плацкартного вагона открываются и закрываются виды на поля и поляны. Вымерзшие насквозь болота похожи на перелески, но летом там не сможет ступить нога человека, и только серые тучи мошкары будут их обитателями. На столике дребезжит бутылка.

В полупустом купе собрались трое. Игнат Синицын сопровождает груз замороженных биообразцов для погрузки на корабль, который отвезёт их в хранилище в Норвегию. Пожилой пенсионер с прямым строгим лицом, бывший следователь по особо важным делам Константин Пионтковский едет проведать сестру. Третий человек молчит и прислушивается к разговору.

Разговор сначала скачет ни о чём, потом Игнат начинает рассказывать про крионику, про задачу сохранения тел умерших. Константин понимает, что возможно, ему уже никогда не удастся рассказать о рукописи. Она лежит в его чемодане, и он собирался её сжечь на берегу Белого моря. Очень осторожно он начинает повествование, скрывая, главное, что рукопись с ним, – ведь он не готов уничтожить весь поезд, превратив его в вестника смерти, как в каком-то фильме про вирус.

–  Итак, – говорит Игнат, – чем же отличался монолог Гамлета в исполнении заключенного от текста Шекспира?

–  Тем, что он предлагал некий выход. «Но выход есть за снежною чертой. Офелия…».

–  Не кажется ли вам абсурдным, что вы пытаетесь догадаться, что же написано рукописи, но при этом сама рукопись лежит у вас в портфеле? – Игнат махнул рукой в сторону багажной полки. – Не проще ли прочесть? А если вы догадаетесь правильно, то это вас всё равно уничтожит, а если не уничтожит, значит неправильно.

–  Есть вещи, о которых невозможно не думать.

–  Зачем хранить рукопись, если вы не хотите, чтобы ее кто-либо когда-либо читал?

–  Я не люблю необратимых действий. Я хранил её долгие годы, как образец вируса оспы хранят в подземных хранилищах – не для того, чтобы выпустить, а чтобы исследовать, если новая оспа появится в мире. Ведь есть шанс, что и идеи этой рукописи кто-то изобретёт заново, и опубликует в широком доступе в интернете. Но теперь дни мои сочтены, и я хочу окончательно уничтожить рукопись, так как я не знаю, в чьи руки она попадёт, если я умру, и что он с ней сделает.

–  Я готов взять её собой в ледниковой хранилище на Шпицбергене и там замуровать. Я клянусь, что никогда не открою её, если не получу некой новой информации, по которой это будет необходимо.

–  Юридически это очень слабая клятва, потому что последующее условие её обесценивает.

–  Но мало ли что.

–  Я подумаю до того часа, когда поезд приедет в Мурманск. Но на самом деле я стар и хочу умереть. И я жил с этой тайной всю жизнь. И я хочу прочесть рукопись – если вы сможете затем позаботится о тексте.

–  Хорошо, только не рассказывайте мне, что там написано! Рядом есть свободное купе.