Бхагаван пережил нечто подобное второму просветлению, и оно
не отменяло первое, когда он осознал себя в качестве Бхагавана, а включало в
себя, объясняя. Весь окружающий и внутренний мир был соединением бессмысленных
свойств, только изнутри казавшихся осмысленными. Круглый квадрат был логичен
внутри себя. И Бхагаван как гуру и учитель был логичен. И нейроны в мозгу тоже
казались логичными. Но на самом деле всё это было в равной степени абсурдно. И,
тем не менее, через эту абсурдность оно обретало возможность существования.
Бхагаван с удивлением смотрел на свои руки, как будто видел
их впервые. Он так же понял, что его открытие не есть просто поворот ума. Оно
даёт реальную власть над миром. Бхагаван всегда говорил, что окружающий мир
иллюзия. Но теперь он понял, что все просветлённые существа – это тоже иллюзия.
И что все иллюзии мгновенно обретают реальность. У этой мысли был хвост,
который он не успевал выговорить, поскольку и сама мысль была еще одной
абсурдной иллюзией.
Бхагаван также понял, что перед ним открыт бесконечный новый
мир разных абсурдностей, перед лицом которого он только наивный путешественник.
Он позвал Нури и попросил отменить все мероприятия на
сегодня. Не было ничего, чему он мог научить этих людей. Только Нури вышла, как
с улицы раздался дикий вой, женский плач, визг детей и топот ног.
Бхагаван не мог не выйти во двор, люди расступились перед
ним. Любимый олень Бхагавана лежал разрезанный пополам у фонтана. Задняя
половина его тела отсутствовала, не было видна сердца и лёгких. На земле также
не было ни капельки крови. На лбу оленя кожа была вырезана в виде круга, и не
было одного глаза и языка. Люди рыдали и жались друг к другу. Нури сказала, что
это случилось почти мгновенно, белое облачко накрыло оленя, а потом сразу стало
вот так. Ничего не говоря, Бхагаван быстро вошёл в дом и проследовал в свои
покои, Нури бежала за ним. Бхагаван сел на стул и сделал Нури несколько
распоряжений. Он сказал, что они должны инкогнито уехать отсюда в течение часа,
и никто не должен об этом знать. Бхагаван сбрил бороду и волосы и переоделся в
мирскую одежду. В пиджаке он был похож на бизнесмена. Затем он закутался сверху
в покрывало, чтобы выглядеть, как мусульманская женщина. Нури собрала паспорт и
деньги, и они вышли сквозь толпу к стоянке такси. Весть об олене и болезни
Бхагавана разнеслась по ашраму и многие люди рыдали, другие тоже торопились
уехать, видя в случившемся плохое предзнаменование. Нури с трудом нашла такси и
за огромные 8000 рупий уговорила его ехать в Бомбей.
В начале, пока они ехали по тряской дороге, идущей от
ашрама, Бхагаван чувствовал себя преступником, бежавшим с места преступления, и
даже боялся быть замеченным, но когда они выехали на трассу Пуна-Бомбей,
забитую грузовиками, рикшами и безумными автобусами, он как-то успокоился. Его
даже не волновали скупые слёзы Нури – ведь в каком-то смысле он спас людей в
ашраме и её – от него самого. Бхагаван снова предался размышлениям. Равномерное
движение пейзажа создавало ощущение отстранённости. Бхагаван не стал снова
вызывать образ круглого квадрата, чтобы ненароком не разрушить столь хрупкий
мир вокруг. Он начала думать, не было ли всё то бесовской атакой или личным
заблуждением. Но он тут же начал понимать, что само существование бесов
бредово, и именно поэтому они могут возникнуть. Большинство людей удерживаются
от того, чтобы из создавать, именно потому что привержены логике и не так
натренированы перемещать своё сознание в разные образы, но стоит им это сделать
случайно, как происходит неожиданное чудо. Он также стал думать о смерти оленя.
С одной стороны, в старом описании мира, это был знак, внешнее проявление его
внутреннего кризиса. С другой – странная смерть оленя говорила о том, что сила
невозможных сочетаний перешла из мира воображаемого в реальный за счёт какой-то
неведомой симметрии.
К вечеру, через пробки, они приехали в Бомбей и остановились
в небольшой гостинице, не без ряда сложностей. Бхагаван понимал, что если он не
хочет быть узнанным, он должен покинуть Индию, а ему так нужно было спокойно
подумать, без алчущих толп и шума. К счастью, у него была открытая виза в
Австралию.
Ближе к ночи Бхагаван заперся в душе и сел на пол. Струи
воды стекали на его голову, текли по волосам, падали на пол и вместе с ними
уходило всё беспокойство. Бхагаван вернулся в себя, припомнив своё изначальное
состояние, как он делал много раз, но сейчас это было иным в смысле целей. Ему
нужна сейчас была привычная точка отсчёта, а не источник истины. В его мире
больше не было истины.
Бхагаван представил себе «истинную ложь»: это был
одновременно и словом, и образом человека, похожего на него. Затем он перенёс
сознание внутрь этого образа и развернулся в нём на 180 градусов, чтобы
разглядеть мир из его точки зрения. Он ожидал, что увидит мир, полный
фальшивыми зеркалами и моральным релятивизмом. Но в целом мир выглядел, как и
раньше. Всё сущее было ложью, и только за счёт этого оно и существовало. Не
только круглый квадрат был невозможен, но и круглый круг был в той же степени
нереален. Более того, оба они становились реальными, то есть предметами переживаемого
опыта, именно за счёт своей невозможности. Бхагаван вынырнул из грёзы в
реальный мир. Не было разницы. Вода была также невозможна и абсурдна. Он набрал
горсть воды в ладони и сказал: «твёрдая вода». Она послушно превратилась в лёд.
И сразу вслед за этим Нури закричала.
Комментариев нет:
Отправить комментарий