Игорь Иванович крепко запер дверь, выключил телефон,
посмотрел последний раз в окно, достал из ящика пистолет и выстрелил себе в
глаз.
Так, во всяком случае, выглядел последний день жизни Игоря
Ивановича Руднева, профессора Ленинградского геологического института, с точки
зрения следователя по особо важным делам Константина Пинковского. Это дело не легло
бы ему на стол, если бы это не было третье по счёту самоубийство среди
ленинградских учёных за последний месяц.
Но теперь у него была зацепка. Перед смертью Игорь Иванович
сжёг в туалете машинописную распечатку, от которой осталось всего несколько строк.
И одной из этих строк было заглавие: «О бессмысленности всего сущего». Текст
занимал страниц десять, и бледные уцелевшие буквы говорили о том, что он был
напечатан через копирку.
Итак, говорил себе Константин, по Петербургу ходит рукопись,
после прочтения которой люди себя убивают. Рукопись уничтожена, но не вся –
только одна из как минимум трёх-четырёх самиздатовских копий. Судя по заглавию,
рукопись проповедует нигилистические, чуждые советскому человеку упаднические
ценности, выступает против социалистического строя, вселяет пессимизм. Люди с
шаткой психикой, ослабленные вражеской пропагандой, жарким летом и дефицитом
товаров народного потребления, поддаются на эту опасную провокацию, и возникает
своего рода эпидемия самоубийств – такие случаи в истории известны. Необходимо
найти распространителя рукописи – и привлечь за подстрекание к самоубийству.
Всё в этой теории было хорошо, кроме того, что она не вполне
вязалась с реальностью. Ушедшие не были ослабленными неудачниками – ведущий
хирург-кардиолог, переводчик и теперь геолог были успешными мужчинами в полном
расцвете сил, а не легко внушаемым юнцами.
Очевидно, что были люди, которые прочитали рукопись, и она
на них не подействовала, но которые решили почему-то передать ее другим.
Наконец, у рукописи есть (был?) автор.
Константин сел рисовать карту друзей и знакомых погибших.
Через час у него было имя.
Человек, который открыл ему дверь, был в ужасном состоянии,
как будто он несколько дней пил и одновременно внезапно постарел. Он сказал:
– Я узнал, самое
страшное, что только можно было узнать, и теперь я обречён. Я смертельно
заразен. Название рукописи… misleading…
неверно…
Замогильный голос его подтверждал, что это правда, во всяком
случае, Константин ему почему-то тут же поверил и сказал:
– Отдайте мне рукопись.
– Поклянитесь, что не будете её читать.
– Клянусь, – сказал, не задумываясь, Константин. – Но кто её
написал?
Комментариев нет:
Отправить комментарий